Память. Боль. Победа

Весной этого года исполнилось 90 лет участнице и инвалиду Великой Отечественной Майе Петровне Кузьминой. А когда ей было чуть больше 15-ти, по её судьбе, как гусеницей танка, проехалась война.

Изображение
Изображение

В августе сорок второго

Когда началась война, Майечке было всего 14 лет, она окончила 7 классов. Сначала семья жила в селе Александровка, потом – на немецком хуторе Курнава Калининского района Саратовской области (ныне этого хутора уже нет). Все взрослые мужчины отбыли на войну, а женщины, старики и дети помогали фронту, как могли: копнили сено, собирали и сдавали государству хлеб, по снегу «колотили» семечки – норма была 8 вёдер на человека. Ни одеть, ни обуть было нечего, вспоминает Майя Петровна. Из Курнавы в августе 1942 года её и нескольких подростков вызвали в Ней-Вальтерский военкомат.

– Как сейчас помню: длинный стол, члены комиссии смотрят на меня – худющую, бледную, а у некоторых на глазах слёзы, – вспоминает она. – Кто-то говорит: куда, мол, её на фронт? Она не доедет до него! Она нам здесь пригодится…

Конвейер, снаряды, болванки

Так Майя попала на военный завод в Энгельсе, который выпускал снаряды. Их отправляли в Сталинград, где шла жестокая битва с фашистами. Пять месяцев она проработала у станка – каждый день по 12 часов, без обеда, без перерыва (конвейер же!). Подставляла ящики, чтобы компенсировать свой малый рост. Помнит: хлеба на весь день выдавали по 200 граммов. И так хотелось этого хлеба – больше ничего, да и где было взять что-то ещё?

– А потом меня направили на Киевский автобронетанковый завод № 83 (эвакуированный из Киева в Энгельс), который входил в состав действующей армии и следовал за фронтом, – рассказывает Майя Петровна.

По следам боёв

Это была ПРБ – подвижная ремонтная база, созданная в 1943 году. Передвижной завод прошёл с войсками южного фронта через Сталинград и далее на запад.

С точностью до каждого дня сегодня 90-летняя Майя Петровна помнит каждую деталь того времени. Завод, следуя за фронтом, подбирал разбитую технику, тут же шёл её ремонт. Подростки работали на станках, вытачивая снаряды и детали для танков. А навстречу двигались эшелоны с ранеными из Сталинграда. Их нужно было направить в госпиталь.

– Мы, слабые голодные девчата, уже после основной работы подходили к товарному вагону, чтобы перенести раненых в госпиталь, но не было силёнок отодвинуть тяжёлую дверь, а когда это удавалось, картина представала страшная: на полу, среди жалких куч прелой соломы, лежали вповалку раненые бойцы. Как страшно они кричали! У кого-то не было руки, у кого-то ноги, все истекали кровью, ведь их погружали в вагоны прямо с места боя. А мороз был нешуточный – доходил до 42 градусов! Некоторых довозили уже мёртвыми. Окровавленные, помороженные, грязные, голодные, завшивленные бойцы кричали нам: «Дочка, помоги!», а мы изо всех сил тянули их из этих вагонов, чтобы переложить на носилки. Сил не было, носилки тащили вчетвером, а в госпитале тоже не было условий – мы складывали ребят прямо на холодный пол и бежали за следующими, – не сдерживая слёз, рассказывает старушка.

Да разве об этом забудешь?

Несмотря на возраст, память её не подводит, наверное, ей было бы легче потерять кусочки этой самой памяти, чтобы не мучили воспоминания. Война – это всегда страшно, это всегда смерть, горе, кровь, грязь и вши. Майя Петровна говорит:

– Я всё помню: как голодала, замерзала, как разбивала в кровь ноги, таща носилки с ранеными, как собирала мёрзлую свёклу, чтобы поесть, когда фашистская бомба попала в пекарню и не стало хлеба, но я ни разу – ни разу за все 4 года войны не помню, чтобы побывала в бане!

В 1944 году, когда ход войны переломился в сторону будущей Победы и фашистов погнали с нашей земли, завод по железной дороге доехал до Харькова, до станции Залютино.

– Фронт пошёл дальше, а мы остались вместе со своими станками, – вспоминает М.П. Кузьмина. – Харьков был весь разбит, целых домов не было. Мы жили в вагончиках. Меня поставили на револьверный станок, где я изготавливала детали для военной техники. А ещё я сдавала кровь для раненых – по 450 граммов за раз, в общей сложности сдала более 30 литров крови.

Однажды она спасла жизнь крупного военного – Героя Советского Союза А.В. Попова, сдав кровь напрямую. Он её тепло отблагодарил за это.

От хлеба… чуть не умерла

Помнит она и день Победы: шли с девчатами с работы домой в общежитие, и вдруг всё небо осветилось салютами. Кто-то крикнул, что война окончена, Победа! Какая была необыкновенная радость, как плакали, обнимались и верили, что теперь-то жизнь станет краше.

…Однажды, уже после Победы, после долгих голодных месяцев им выдали тройную пайку тяжёлого, плотного солдатского хлеба. И она не удержалась: съела его весь, после чего почувствовала сильнейшую боль. После выяснилось: хлеб буквально сковал, зацементировал внутренности, 40 сантиметров тонкого кишечника атрофировалось, началось нагноение. Развился гнойный перитонит. Была срочная операция, после чего долгие дни выздоровления в госпитале. После такой операции возвращаться в воинскую часть было противопоказано. На поезде отправили Майю домой, в Саратовскую область.

– При себе у меня не было никаких документов, кроме свидетельства о рождении, – рассказывает она. – Так и прожила я все послевоенные годы, не имея «военной истории», как будто и не служила вовсе.

В списках не значилась

Сколько ни писала потом Майя Петровна запросы, чтобы подтвердить и получить звание участника Великой Отечественной, с места службы приходили… отказы. И только когда её сын вместе с тогдашним начальником Балаковского УВД Г.А. Шатковым направили очередной запрос, выяснилось, что архив той воинской части передали в Киев. Снова запросы, снова поиск. И лишь в 2007 году наконец-то пришло подтверждение и звание участника ВОВ ей всё-таки присвоили. Почему так вышло? Вопиющая несправедливость, роковая ошибка. Дело в том, что во время своей воинской службы на автобронетанковом заводе Майя Петровна по документам числилась как Иванова – это её девичья фамилия. И надо же такому случиться, что в самые годы лихолетья там же служила ещё одна Иванова М.П. – фамилия-то распространённая! И вот эта другая Иванова дезертировала со службы, не в силах выносить лишения. Её арестовали, предали суду военного трибунала. Вот поэтому все запросы «нашей» Ивановой М.П. оставались без ответа! Или ответ – «не числится»… Хорошо, что правда всё-таки восторжествовала…

Так и вышло – все долгие годы никаких выплат как участник войны, никаких льгот Майя Петровна не получала. Жила очень скромно. И жильё, положенное героическим защитникам Родины, ей так и не дали. Живёт у сына. Но на судьбу не жалуется: вот такой характер у стойкой русской женщины!

Беседовала Ирина Буганина